История римских императоров от Августа до Константина. Том 1. Август - Жан-Батист Кревье

Стремление добиться должностей не могло быть полностью искоренено ни изменениями в государстве, ни законами, которые Август издал против этого злоупотребления. В 744 году от основания Рима он решил применить средство, идею которого ему, вероятно, подал один эпизод из жизни Катона. Он потребовал, чтобы все кандидаты вносили ему на хранение денежную сумму в качестве залога, которую они теряли бы, если бы были уличены в подкупе избирателей. Этот подход, представлявший собой золотую середину между мягким попустительством и суровой строгостью, которая могла бы запятнать великие имена, был встречен с большим одобрением.

Не то было с хитростью, которую он придумал, чтобы обойти закон, запрещающий допрашивать рабов под пыткой в уголовных процессах против их господ. Этот закон стеснял его, поскольку, и не без оснований, казался ему поощряющим тайные заговоры и интриги – единственную опасность, которой он в то время опасался. Поэтому он распорядился, чтобы в случаях государственных преступлений рабы обвиняемого могли быть проданы республике или императору, дабы ничто не мешало подвергнуть их пытке для получения необходимых показаний. Легко понять, что это была уловка, которая, сохраняя букву закона, уничтожала его истинную цель. Многие жаловались на недостойность такого положения, при котором жизнь господ оказывалась во власти их рабов. Наиболее умеренные оправдывали принцепса, считая эту меру необходимой для его личной безопасности.

Что особенно примечательно во всех этих новых установлениях, так это то, что Август не действовал ни с абсолютной властью, ни в повелительной манере. Прежде чем ввести их, он представлял их на рассмотрение сената, вывешивая тексты в месте собрания, чтобы каждый сенатор мог их прочесть, обдумать и свободно высказать свое мнение. Эта умеренность не мешала ему достигать цели, но вела к ней тем более эффективным путем, что была мягкой, и обеспечивала ему повиновение, завоевывая сердца.

Таким образом, он сохранял ту мудрую середину, которую так трудно удержать при осуществлении верховной власти. Ибо, как где-то говорит Плутарх, правитель должен прежде всего сохранять авторитет власти. Но этот авторитет поддерживается не меньше воздержанием от того, что ей не принадлежит, чем отстаиванием ее законных прав. Тот, кто проявляет слабость или перегибает палку, уже не является, строго говоря, правителем, но становится либо льстецом народа, либо деспотичным господином и, следовательно, вызывает либо презрение, либо ненависть.

Эти принципы были душой всего поведения Августа. Он был правителем ради общего блага и гражданином в том, что касалось его лично. Во время переписи, проводившейся под его руководством и по его указанию, он представил опись своего имущества, как если бы был простым частным лицом.

Когда сенат и народ пожелали воздвигнуть ему статуи и собрали для этого необходимые средства, он принял дар, но изменил его назначение: вместо статуй, изображавших его, он воздвиг их в честь Общественного Здоровья, Согласия и Мира. Он даже переплавил все серебряные статуи, которыми его когда-то удостоили, и на вырученные средства посвятил золотые треножники в храме Аполлона Палатинского.

На подобные цели он употреблял все дары, которые ему часто преподносили как корпорации, так и частные лица. Ибо между ним и всеми гражданами существовал, если можно так выразиться, открытый обмен благодеяниями. В начале каждого года он принимал новогодние подарки от всех, кто желал их ему преподнести, и в ответ делал ответные дары, как это принято между родственниками и друзьями. Казалось, что все государство было его семьей. А на подношения он приобретал прекрасные статуи, которыми украшал площади и улицы города.

Не могу не упомянуть здесь о его привычке раз в год, в определенный день, играть роль нищего, протягивая руку и принимая мелкие монеты, которые ему подавали простые люди. Это было связано со сном, который побудил его установить этот странный и суеверный обычай, показывающий, что даже величайшие умы почти всегда платят дань человеческим слабостям.

Более достойными его были заботы о благоустройстве и безопасности города. Он учредил должность надзирателя за водопроводами и общественными фонтанами, которому подчинялось все, что касалось водоснабжения. Эту должность занял знаменитый Мессала, а под его началом находились магистраты и чиновники, каждый со своими правами и обязанностями. Для тяжелых и черновых работ он предоставил государству многочисленную команду рабов, обученных такого рода трудам, которых Агриппа завещал императору.

Рим всегда был подвержен пожарам, о чем свидетельствует история Тита Ливия и множество других источников. В 745 году от основания Рима, во второе консульство Тиберия, произошел очень крупный пожар, уничтоживший несколько домов вокруг площади. Этот пожар не был случайностью, а стал результатом мошенничества владельцев, которые, будучи обременены долгами, сами подожгли свои дома, надеясь вызвать общественное сочувствие и получить за счет пожертвований, вызванных их утратой, прибыль, которая помогла бы им поправить дела. Их хитрость не удалась, и их справедливо сочли недостойными какой-либо помощи.

Но это послуло для Августа предостережением принять меры предосторожности, которые предотвратили бы весьма опасное бедствие, даже если бы не было злого умысла, и усовершенствовать полицейскую службу в столь важном деле. Он разделил город на четырнадцать кварталов, во главе каждого поставил одного из ежегодно избираемых магистратов – преторов, трибунов или эдилов. Надзиратели, уже существовавшие с правом инспектировать определённые улицы, были подчинены этим магистратам и получили также власть и юрисдикцию над рабами, которые прежде, находясь в ведении только эдилов, предназначались для оказания помощи при пожарах.

Эти меры оказались недостаточными, и пожары продолжали случаться часто. Через двенадцать лет Август сформировал стражу из семи когорт, набирая в эту своего рода милицию только вольноотпущенников и назначив им главнокомандующего из сословия всадников. Эта стража тщательно патрулировала каждую ночь, обеспечивая гражданам безопасность не только от пожаров, но и от краж и убийств. Полезность этого учреждения поразила всех: хотя по первоначальному плану Августа оно должно было существовать лишь временно, оно стало постоянным. Более того, этот корпус даже приобрел высокий статус. Ко времени, когда писал Дион, свободнорождённые граждане уже не стеснялись вступать в него, получая регулярное жалованье и казармы в городе. В законодательстве упоминается командир стражи, и его обязанности описаны вместе с предоставленными ему привилегиями.

Забота Августа о благе подданных империи также заслуживает высокой похвалы. Мы можем судить об этом по одному случаю, который Дион приводит под 740 годом от основания Рима. Когда Азия сильно пострадала от ужасных землетрясений, Август выплатил за неё подать из собственных средств и внес в государственную казну сумму, равную этой подати. Правда, это была своего рода комедия – выплата из княжеской казны в казну республики, поскольку император был полновластным хозяином обеих. Однако в результате провинция Азия получила реальное освобождение от податей на год.

Я уже упоминал о простой и непринуждённой манере Августа поддерживать дружеские отношения и исполнять обязанности гражданского общения. Его доброта распространялась даже на тех, кто был с ним едва знаком. Так, узнав, что сенатор по имени Галл Тетриний, с которым у него почти не было связей, впал в отчаяние из-за внезапной потери зрения и решил уморить себя голодом, Август навестил его и ласковыми увещеваниями утешил, отговорил от рокового намерения и убедил вернуться к жизни.

Его обаятельная доброжелательность и милосердие ярко проявились в одном эпизоде, сохранённом Сенекой. Арий, богатый человек (всё, что мы о нём знаем), обнаружив, что его сын хотел убить его, решил сам судить виновного. Чтобы придать процессу большую торжественность, он устроил в своём доме семейный суд, состоявший из его друзей. Август был приглашён; он пришёл в дом частного лица и занял место как советник и асессор Ария. Он не сказал, как замечает Сенека: «Пусть он сам приходит во мой дворец» – что лишило бы отца его права и сделало бы